План созрел в голове у Мануэля за рюмкой дешевого хереса. Не какой-то там банк или инкассаторскую машину. Его взгляд упал на старую газетную вырезку, валявшуюся на липком столе бара. «Королевский монетный двор — филиал Банка Испании». Место, где бумага превращается в звонкие евро. Два с половиной миллиарда. Цифра, от которой перехватывало дыхание.
Он нашел себе команду не в криминальных кругах, а на задворках легального мира. Пако, уволенный инженер-электрик с монетного двора, знавший каждую задвижку вентиляции. Росарио, бывшая сотрудница службы безопасности, помнившая график патрулей до минуты. И Молина, тихий гений-программист, который мог, по его словам, «усыпить» систему сигнализации на двадцать три минуты.
Их оружием была не грубая сила, а терпение и знание слабых мест. Они год готовились, как шахматисты, разыгрывающие идеальную партию. Пако по памяти нарисовал план тоннелей для коммуникаций, пролегавших прямо под хранилищем. Росарио вычислила единственный 37-минутный промежуток в ночь на четверг, когда смена охраны пересекалась, а внешние камеры перезагружались. Молина написал вирус, который должен был заменить живую картинку с камер на двадцатиминутную запись пустых коридоров.
Действовали они в ночь, когда над Мадридом бушевала гроза. Грохот раскатов заглушал звук перфоратора, пробивавшего бетонный пол из узкого технического колодца. Они пролезли внутрь, как тени. Воздух в хранилище пахл металлом и пылью. Стеллажи уходили ввысь, заставленные аккуратными палетами с новенькими, перетянутыми полиэтиленом купюрами. Сумма, способная купить небольшое государство.
Но их погубила не сигнализация, а человеческая жадность, о которой они не договорились. Увидев горы денег, Пако, тот самый инженер, дрогнул. Он попытался незаметно набить карманы пачкой пятисоток «про запас», не рассчитав вес. Палета, которую он задел, с грохотом рухнула на соседнюю, вызвав цепную реакцию. Глухой удар эхом разнесся по залу, и через секунду завыла сирена, которую вирус Молины уже не мог заглушить — физический датчик вибрации сработал напрямую.
Их взяли, даже не дав выйти из здания. Двадцать три минуты молчания системы закончились на восемнадцатой. История этого ограбления так и не попала в газеты в истинном масштабе. Официальный отчет говорил о «неудачной попытке проникновения» и «бдительности службы безопасности». А два с половиной миллиарда евро так и остались лежать в подземелье, напоминая о том, что самый совершенный план иногда разбивается о простую пачку денег, упавшую не в то время.
